Архив рубрики «Легенды»
Кирюхины байки
Книжка
Воспитательница читала нам книжку. Прочитала книжку и спросила: «О чём эта книжка?» А Андрей Семёнов сказал: «Про письку!» А воспитательница ему сказала: «Пошёл ты в баню!» – и выбросила его в окно в домашней одежде. Он там замёрз и превратился в сосульку, потому что был в домашней одежде. Когда придёт весна, он растает и впитается в землю. А я не плакал, потому что воспитательница всех плохих детей выбросила в окно в домашней одежде, а мы, хорошие дети, остались, и плохие нас больше не обижали – вот мы и не плакали. Прочитать остальную часть записи »
Как рождаются светила
– Ты что же, в проруби ни разу не тонул?
– Нет, не тонул.
- Может, ты и соседских яблок не воровал, и в крапиве не прятался?
– Нет, не вог’овал и не пг’ятался.
– …и за девками в бане не подсматривал?..и жердиной по горбушке ни разу не отведал?..и самогонки не пил?..и похабных песен не орал?..и…
– …нет, не подсматг’ивал, не ог’ал и в каг’ты не игг’ал, ясно тебе?! – и Вовка бросился бежать, чтобы скрыть обиду.
Алёшка презрительно сплюнул и пошёл своей дорогой, яростно топча крапиву голыми пятками. «Чистюля, шляпа! Он и мальчиком-то настоящим не был», – мысленно гнобил он своего случайного знакомца, которого, впрочем, уж и позабыл, как звать. Алёшка замер посреди крапивы и громко произнёс клятву: «Выучусь, стану писателем и напишу про этого мудака длинню-у-ущую книгу».
А Вовка, воротясь домой, долго говорил с матерью о том, каким должно быть настоящее детство. И когда бедная женщина взялась за сердечные капли, он произнёс тихо, но твёрдо:
– Ничего, мама, тепей мы пойдём дг’угим путём!
Прошло много лет, и Вовка стал вождём мирового пролетариата. Алёшка же, как и поклялся, стал писателем и написал книгу «Жизнь Клима Самгина».
(с) Алексей Чернец
Про принца, который любил…
Принц любил комфорт. А что тут удивительного? Как-никак, не в коровнике родился, всю жизнь под боком тюфячки мягкие, под другой частью – стул со спинкой. Королевство хоть и не первое и даже не третье по размеру, однако же ячменя хватало не только на пиво, а значит, и на столе после пяти перемен блюд пусто не было. Опять же, когда усы пробиваться начали, обнаружил принц, что у молоденьких служанок есть дополнительные – и весьма приятные, опции. Ну как не любить жизнь в комфорте? Принц удивился бы, если б его спросили – нравится ему так жить, или нет. Это ж тоже самое, что рыбы спросить, любит ли она воду…
Камень-cолнце
Вот лежу я здесь на побережье: крепкий, острый, большой и никому ненужный уже много лет, никто меня не замечает, топчут ногами, ругаются…Правда, галька рассказывала, что раньше из нас делали наконечники для стрел, топоры, чаши – да почти всё, очень мы нужны были людям, даже век в нашу честь назывался – каменный, только, по-моему, она утешить меня хотела просто. Ничтожное и никчемное я существо, бесполезное. Волна только и делает, что набегая, издевается, швыряет из стороны в сторону, то глотая, то выплевывая, всё обещая сделать редчайшим экспонатом местного краеведческого музея. Так горько жаловался на судьбу неопределенной формы предмет, немного похожий на камешек.
Легенда о Звёздных Странниках и о людях
Это было давно. Это было так давно, что об этих событиях не сказано ни в учебниках по истории, ни в легендах, и ни сохранились эти события в умах людских. Но если не сохранились события, то сохранился образ. Образ, прошедший сквозь века, сквозь тысячи лет, отпечатавшийся в памяти серебристой ностальгией, утихшей и забытой спустя время, но сохранившей образ.
Земля была молода и прекрасна. Она была чиста, наивна, красива. Безумно красива. И люди были также юны и несмышлёны. Мир был юн, он был изумителен. Люди радовались восходящему солнцу, такому яркому, красивому, тёплому, радовались ветру, свободному и ласковому, радовались небу, такому голубому и с воздушными облаками, радовались жизни. Зверям, цветам, растениям, камню, иль ручью. Всему, что их окружало. Они были восхитительны в своей детской наивности. Они так торопились познать мир, с широко распахнутыми глазами поражаясь каждому новому чуду, каждому диву, и долго любуясь им. Они были детьми. Большими детьми.
Меррис и Ния
Тяжко им было: холодно, голодно… Меррису тогда было всего 15, а сестренке и того – только девять - да-а. Вместе они ходил по утрам к скалистому берегу, где лежал разбитый о скалы деревянный баркас: Меррис нырял в поисках крабов и красивых раковин, ставил ловушки для рыбы, а Ния сидела на берегу и ждала брата. Если удавалось поймать рыбину или краба, то они готовили на костре себе еду – и не было ничего вкуснее в тот момент… Прочитать остальную часть записи »
Заклинатель туманов
Давно не давал о себе знать Чертов замок: местные жители, как и в стародавние времена, обходили его стороной, веря в вековой запрет ,передающийся из уст в уста - забыть туда дорогу… да легенду о страшной ведьме из ада. Но, как говорится,- желающего , – судьба ведет, а не желающего -тащит: несмотря на запреты, все-таки находились смельчаки испытать свою судьбу. Мысли о драгоценностях, неукротимый азарт поймать удачу за хвост и прикоснуться к тайне замка – не давали им покоя.
В местной сельской больнице, лежал без чувств молодой человек, тридцати лет от роду,- очередной охотник за сокровищами «Чёртова замка». Бледное лицо, пустой бессмысленный взгляд и поседевшие волосы на голове говорили о перенесенном ужасе. Рядом с ним сидела его любимая девушка, которая и нашла его недалеко от проклятой усадьбы. Она держала его за руку и плакала… Склонившийся над полубесчувственным телом, лекарь, вслушивался в ослабевающее дыхание и считал пульс, после чего давал пить какие-то порошки, но ничего не помогало.
Ведьму следует сжечь
- Ведьму следует сжечь, мессир.
Смиренный поклон, яшмовые чётки в изящных пальцах…какой же он болван!
Архиепископ сидел неподвижно, не в силах поставить подпись под лежащей перед ним на столе бумагой. О да, этот не в меру ретивый молодой болван прав – ведьму следует сжечь. Только вот кто тут ведьма? Неужели та крохотная рыжая девчонка с котёнком на плече? Он очень хотел бы в это поверить и не возражать против очевидного…но не мог. Не мог, да простит ему справедливое небо, не мог! Эта? Эта, в чьих глазах васильковая высота в тысячу раз более истинна, чем во всех зеркалах, во всех отполированные боках чёток всех клириков мира? Не может этого быть. Ну вот не может и всё.
Воинство Рыжих
Аллея убегала вдаль, листья еле слышно шуршали под ногами. Ещё только конец лета, а уже так много опавших листьев. Много жёлтого, праздничного, как говорят поэты.
Вечер тридцать первого августа, один из четырёх самых трудных вечеров в году.
- Научись входить в осень правильно, – говорила ей когда-то бабушка, глядя на то, как её рыжая непоседа внучка всё ниже и ниже вешает нос с приближением осени. – Это не так уж трудно: где бы ты ни была в последний вечер лета, хотя бы на минуту окажись под открытым небом – высуни голову в форточку, этого достаточно. А потом…В эту минуту в твоей душе не должно быть зла, обиды, зависти, грусти, боли. Только улыбка и тепло. Улыбнись всем существом и попрощайся с Летом. Правильные слова найдутся сами собой, ты не будешь знать их, они просто скажутся. Это полминуты. А другие полминуты нужны, чтобы поздороваться с Осенью. Так же – просто улыбнись и скажи то, что скажется.
Лошадь
Тихая летняя ночь…
Облака плывут, меняясь каждую секунду – дракон, кленовый лист, пушистый котёнок, увлечённый охотой на муху…
Лето на то и лето, чтобы нельзя было оторвать взгляд от Большой медведицы. Чтобы засыпать под гул поездов вдалеке,чтобы верить…
Она закрыла только что дочитанную книгу, ласково погладила по обложке, как гладят по голове ребёнка перед сном. Снова что-то очень похожее на кусочек души осталось там,а вместо него – ещё один мир, ещё одна жизнь. Снова сказка. Как всегда.
