Архив рубрики «Моня Цыплятин»
Моня и зонтик
К Моне Цыплятину часто приходили гости, иногда он даже не закрывал входную дверь, чтобы лишний раз не вставать с кресла. Моню посещали самые разные личности, в самое разное время дня и ночи.
О том, зачем они приходили, Цыплятин почти никогда не думал. В любом случае, Цыплятин вовсе не обладал талантами к каким-нибудь искусствам, он не был знаменит, не давал объявления в газеты. Еще Цыплятин был молчун. Иногда он мог ни слова ни сказать своему гостю, так и сидеть в своем большом мягком кресле. Но гости на него не обижались – на Цыплятина вообще невозможно было обидится, и даже непонятно, почему.
Моня и Карлик
Моня Цыплятин не спал всю ночь, потому что мыл окна. окна были большие, Моня сопел, ворочал тряпкой на швабре, и несколько раз чуть не упал со своего пятого этажа. Месяц освещал труд Мони.
- А может быть, я лунатик, – думал Цыплятин. – Может быть, я на самом деле сплю и во сне мою окна.
И он продолжил тереть пятно на созвездии Малой Медведицы, весь в сомнениях.
Моня и Казимир
Казимир приходил к Моне Цыплятину уже не в первый раз. Ему нравилось, как мебель в монином доме бросает тень на темно-зеленые обои, да и вообще. Вот и сегодня он пришел, когда Цыплятин был в кладовке – рыл залежи еловых шишек и нотных альбомов в поисках швейной машинки. Казимир вошел и уселся в хозяйское кресло. «Поговорим» – удовлетворенно подумал он.
Моня появился не сразу. Сначала появилось колесико швейной машинки, а потом уже вкатился Моня.
Моня и пирожки со счастьем
Как и любой нормальный человек, осенью Моня болел меланхолией в особенно грустной форме. Хотя, по правде говоря, только очень внимательный гость мог отличить Моню осеннего от Мони, скажем, летнего – Цыплятин разве что сопел немного громче. Но в большой душе его все пребывало в чисто цыплятинском, осеннем смятении.
Сегодня утром Моня как раз предавался созерцанию красного листика, который налип на оконное стекло, как ощутил теплый запах пирожков. Цыплятин повернул голову и увидел маленькую, лет пяти, девочку. Девочка была в зеленых штанах, с косичками, и не без труда удерживала в руках миску пирожков.
Моня читает «Одиссею»
Моня Цыплятин сидел с раскрытой «Одиссеей» на коленях и мастерил из газеты кораблик.
- Здравствуй, Телемах, – на разные лады бормотал Моня. – Здравствуй, Телемах.
Постепенно Цыплятин задремал, и ему стал сниться сон. Ни островов, ни моря, ни родного дома Моне не снилось – скорее, это было синее небо, с которого свисала на проводе лампочка в сорок ватт. Без абажура.
Полное имя Мони Цыплятина
Однажды в дверь Моне Цыплятину постучали столь решительно, что со стены ухнула вниз карта земли Сур в рамочке. Ухнула она куда-то за козетку и оттуда зазвенела тихонько стеклом, любовно подобранным Моней именно этой карты ради. Землю Сур Моня сам придумал и нарисовал, со всеми ее лесами, полями, городами и живительной влагой главного озера, очертаниями напоминавшего скрипку.
Вслед за стуком в комнату широкими шагами вошел человек с маленьким носом. На человеке был синий костюм, и человек уставился на Моню.
Моня и друг детства
К Моне в гости пришел друг его детства. Давным давно они с другом вместе размазывали горчицу по обоям, потому что так красивее; потом побрили кота, и у него выросла новая шерсть, вдвое гуще старой. Кот, кажется, был им тогда очень благодарен, потому что наступила зима вдвое более нестрашная, чем раньше. Хотя, может быть и не был благодарен, потому что кот был соседский, и все времена года проводил у своей миски под батареей центрального отопления.
Визит друга детства – это всегда радость. Столько рассказов, столько воспоминаний, и Моня радовался, честно, искренне радовался, но ему ужасно, очень сильно хотелось спать. Всю прошлую неделю Моня безотрывно читал книгу, и теперь веки его одолевало земное тяготение, и он чуть ли на предметы не натыкался.
Моня и одна из самых грустных вещей на свете
Моня заметил перемены не сразу. Признаться, перемен было немного. По правде говоря, всего две. Во-первых, теперь, когда Моня решал выпить чаю и выходил на кухню, чайник неизменно оказывался вскипевшим. Во-вторых, в стакане в ванной комнате появилась какая-то незнакомая зубная щетка. Но больше – повторяю – больше ничего не изменилось.
Не то, чтобы Моня начал всерьез гадать, к чему эти перемены. В конце концов, чайник этот был у Мони давно, и за все это время мог приноровиться к цыплятинским привычкам. Да мало ли что. У Мони были дела поважнее. Он, например, читал список кораблей из одной известной книжки.
