Архив рубрики «Мыслетворчество»
Философская сказка о настенных часах
Однажды настенные часы захотели стать вентилятором. Они попробовали с каждым днём раскручивать свои стрелки хоть немного быстрее. Сначала получалось не очень хорошо, но вскоре стрелки стали вращаться так стремительно, что даже время за ними не успевало.
– Я так быстро идти не могу! – пожаловалось оно часам.
– Тогда не спеши за нами! – разрешили часы. – Мы тебя отпускаем!
И время стало ветром, а настенные часы – вентилятором.
(с) Алексей Зайцев
Сказка о балерине
Жила-была балерина. Она носила всегда белоснежную пышную пачку и танцевала в маленьком театре, на сцене, обитой синим бархатом.
Она медленно и плавно двигалась вдоль круглой сцены, чутко слушая плаксивую скрипку, и замирала, когда скрипка вдруг всхлипывала слишком тоненько и протяжно. Ветреный порыв или дыхание зрителей заставляли вздрагивать лёгкую накрахмаленную марлю, отчего казалось, будто дрожит сама балерина.
Сказка о папе
*читает уставший мужской голос*
Мой папа ловил лопатой звёзды и зимой мог в любое время заставить снег падать.
Ещё он ежезимно развешивал над печкой гирлянды из мелкой рыбёшки, отчего дома становилось уютно.
Его расхожая телогрейка пропахла костровым дымом, а каждую весну он выращивал на террасе, на старом деревянном круглом столе, плантации маленьких помидорных кустиков.
Сказка о крыльях
Можно ли научиться летать? Можно ли научить летать? Можно ли подарить крылья, заботливо собранные из подхваченных слов, солнечных лучей, света звёзд, эха шагов уходящих навсегда и неба,отражённого в мартовских лужах?
Крылья…Их отращивают… Или плетут… По пёрышку, осторожно, ведь каждое – воспоминание, предчувствие, осколок собственной души,а может, чужой мечты…Из чего плетут крылья? Из слов и снов, из весеннего дождя в далёких мирах,из лукавых взглядов и забытых книг. Крылья… Они бывают белые, чёрные, красные. Иногда они меняют цвет. А у некоторых они пёстрые: все перья разных цветов и оттенков, и только в темноте они чёрные, а в ярком утреннем свете – белые. Может быть, они всегда белые, но ведь белый свет – сложный, он,как известно, распадается на составляющие…Это только кажется, что нет ничего проще и банальнее белого цвета. Что свет – это просто. Белый дневной свет – самое сложное, что только можно придумать. Он всё время разный.
nowhereman
Никто живёт в Нигде. Никто не знает, где находится это место, знает только, что оно есть – ему этого знания вполне достаточно для того, чтобы всякий раз попадать домой вовремя, пока ужин ещё не остыл. Непонятно, зачем только ему ужин – у него ведь нет желудка. У Никто нету ног, но оно ходит. Нет рук, но оно может дотронуться до чего угодно. У Никто также нет ушей, языка, носа, селезёнки, прыщей и перхоти – у него вообще ничего нет. Таким уж оно уродилось.
Больше всего на свете Никто любит слушать, что о нём говорит Кто-то. Например, учительница выходит из класса и говорит:
- Пока я буду в учительской разговаривать по телефону – чтобы никто слова не проронил. Понятно?
Верблюды
Я когда-нибудь видела, как тонет верблюд. Это очень печальное зрелище, потому что вот еще только что он величественно перемещает свои большие мягкие лапы, покачивая из стороны в сторону свой горб, или даже два; и вдруг начинает тонуть, потому что он – корабль пустыни, а корабли иногда тонут. А между тем, у какого морского корабля есть такие выпуклые глаза и лапы, главное – лапы. Волна за волной песок кренит его, только что под ногами был бархан, но вот его нет, и верблюда неотвратимо тащит в пучину, и это как бы и не зверь уже, и байковое одеяло, которое было ему вместо седла, реет, как парус; а единственный пассажир, он же капитан, первым и последним покидает верблюда, тщась уцепиться за утлый тюк, едва держащийся на плаву.
